Александр Сергеевич (baro_foro) wrote,
Александр Сергеевич
baro_foro

Categories:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Смута Новейшего Времени 6

— Доброе утро, ребята! — радостно закричало радио. — Пи-а-нерская зорька!
Запели фанфары.
Проснувшись, Ваня глядел в потолок и вспоминал. Голоколамск, стихия народных масс, кладбище, рейд на паровозе... э, а деньги-то!
Пакет был на месте, под подушкой.
Радио жило своей жизнью.
В комнате хозяев шумел самовар.
Ваня оделся и, открыв дверь, замер.
За столом сидел пожилой милиционер с погонами младшего лейте­нанта. Оттопырив губы, он дул на блюдечко с чаем. На столе лежала ветхая черная кобура.
С невозмутимым видом сидели присутствующие. Машинист уткнулся в чашку. Гарька и хозяин дома в ситцевой рубашке внимательно слу­шали милиционера.
— Всю ночь, почитай, шел. Участок большой, а лысых и скуластых у нас вон сколько. Я вам розыскной лист сейчас покажу.
Милиционер расстегнул кобуру. Из нее выкатилась катушка с нит­ками, попадали на пол пуговицы («Женские -то зачем», – не к месту удивился Ваня), баночка с асидолом и граммов сто пятьдесят дешевых бледнозеленых карамелек. При виде конфет участковый заметно сму­тился:
— Забыл совсем... Берите, ребята...
Смущенно он оглянулся. В дверях стоял Ваня Чмотанов. Наметан­ный глаз не отрывался от заспанного лица незнакомца, медленно нали­ваясь кровью.
— Гражданин! — позвал участковый служебным голосом. — Подойдите сюда.
— Это Николай Иванович, гость наш, — засуетился хозяин. — Зна­комься, Ерофей Кузмич!
— Я не Ерофей Кузмич, — отрезал милиционер. — Я теперь участ­ковый Усякин!
— Следуйте за мной, гражданин! – кивнул он Чмотанову, подвешивая к поясу кобуру.
 
            *  *  *
 
Растеряв личный состав, генерал Глухих продирался через чащу. Выйдя на обтаявшую полянку, изможденный, повалился он без сил, но вдруг услышал, как в лесу чертыхаются. Насторожившись, Глухих поднял голову. На противоположном конце полянки стоял Слепцов и счищал щепочкой грязь с кителя. Словно волна, вскипала в Глухих благородная ярость. Слепцов вышел на солнечный пятачок и сладко потянулся. Глухих не выдержал. Страшно захрюкав, он побежал на противника, спотыкаясь короткими ногами, выставив вперед могучий лоб, словно кабан на охотника.
Слепцов немедленно узнал гнусного соперника. Узенькие глазки его засветились, как у Голема. Когда Глухих, хрюкнув, ударил головой в жи­вот несостоявшегося диктатора, Слепцов что есть силы рубанул ребром ладони по тол­стой набрякшей шее изменника. Они расскочились.
— Хунту устроить хотели, Григорий Борисыч? — провизжал Глухих.
— Предатель! — зарычал Слепцов.
Они снова сошлись. Ревя медведями, ходили они в обнимку по поля­не, споткнулись и покатились. Слепцов разорвал воротник изменника и сладко впился клыками в жилистую шею. Противник елозил под ним, стараясь достать из кармана финский нож.
Челюсти Слепцова медленно сомкнулись, когда правая рука Глухих, действуя сама по себе, вонзила жестокий клинок в спину мятежного генерала.
 
            *  *  *
 
На сцене Дворца съездов торжественно воссел поредевший прези­диум. В зале, оборудованном по последнему слову техники умелыми заграничными рабочими, поместилось 1000 человек. Их сходство застав­ляло думать об исполинском лоне, сумевшем породить стольких детей, до ужаса похожих друг на друга. В зале сидели с красными блокнотами узбеки и туркмены, казахи и русские, азербайджанцы и биробиджанцы.
Это был ленинский форум.
Среди делегатов с мандатом № 666 находился Ваня Чмотанов.
 
            *  *  *
 
 
В примолкшей столице, подавленной грохотом шестидневной войны Слепцова и Глухих и неумолимым комендантским часом, циркулировали слухи. Од­нако воскресение показалось горожанам немножко преувеличенным. Они с жаром приняли версию о том, что прах, по всей видимости, продан за границу на валюту.
— Почему бы и нет? — рассуждали обыватели. — Газ продаем? Про­даем. Нефть? Лес? Икру? Водку? Картины? Иконы? Рукопи­си? Книги? Фильмы? Романы?
— Почему бы и нет?
— Ну что уж так, Петр Христофорович. Святыня. Знамя нации.
— Хе-хе, Пал Палыч, куда хватили, хе-хе!
Мавзолей пустовал. Естественно, официально об этом молчали.
 
            *  *  *
 
— Товарищи! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои! — начал Генеральный секретарь. — Близится великое торжество. Мы долж­ны прийти к нему, как всегда и все как один. Бесконечно благодарны мы великому, гениальному, но вместе с тем и самому простому  человеку. Он – самый простой гений всех времен и народов. Свет его идей озарил, с одной стороны, все континенты, а с другой стороны, затмил все другие идеи. Все мы должны ясно осознать это. Если бы не было Его, что было бы с нами сейчас? Я лично работал бы простым землеко­пом. Благодаря новым идеям я получил все, что я теперь имею. Мы воочию видим всепобеждающую силу его учения, потому что оно верно.
И вот мы пришли к самому большому празднику на земле. Его будут отмечать все народы. Можно сказать, что если взять любого другого че­ловека, даже оставшегося в памяти потомства, то он просто клоп по сравнению с Ним, его не разглядишь и в самый сильный телескоп, к сожалению, американский. Мы должны ясно осознать это. Перед вами, товарищи, стоит важная и нужная задача, а именно: найти здесь, в этом зале, того, кого природа сделала похо­жим на Него как две капли воды. Он должен быть товарищем идейно зрелым, морально кристальным. Так-то, товарищи. Ему предстоит боль­шая работенка.
Бурно аплодировали делегаты и эксперты. Зал буквально взорвался песней «Ленин в тебе и во мне».
В перерыве рванулись к буфету. Мгновенно набили сумки, портфели и мешки разнообразной снедью. Многие делегаты познакомились и по­дружились.
— А ты откуда? интересовался рыжеватый плешивый делегат с та­тарскими чертами лица у седоватого плешивого делегата с острой бо­родкой.
— Я, значит, с Урала. Приходит повестка из военкомата: с вещами. Баба моя  струхнула, война, говорит, с китайцами. Ничего, говорю. Ан нет – никакой войны, сюда привезли на самолете. Под суд, думал, пойду. Ну, а у вас как там?
— С мясом плохо.
— А у нас с посудой.
— Так у нас и с водкой плохо.
— Это что! У нас и вина не найдешь, сами гоним.
— А у нас ботинки поди купи.
— Ботинки! Я в кепке всю зиму хожу, шапки ни за какие деньги не найдешь.
— Шапка! У нас попробуй картошки достань!
— Картошка. У нас водопровод поломался, три месяца снег таяли чаю попить.
Прозвенело в третий раз. У дверей в зал дежурили эксперты. Явно неподходящих мягко останавливали и делали знак товарищам в штат­ском.
В вестибюле стоял стон. Безжалостно вытряхивали из мешков и портфелей продукты и относили снова в буфет. У подъездов Дворца фыр­чали автомобили. Не пригодившихся кандидатов увозили на вокзалы и в аэропорты, вручив три рубля и билет до места жительства.
Бурно негодовал Ленин с Урала, когда отобрали у него шапку, ботинки и семь килограммов колбасы. Ильичи посмекалистее выносили пищу под платьем.
Уцелело после селекции всего двести человек.
Их по одному заводили в комнату, где заседала комиссия экспертов под председательством академика Збарского. Приглашены были врачи, художники и старые большевики. Если кандидат не подходил (то есть получал менее 20 баллов), председатель поднимал красный флажок; кандидата уводили направо в коридор. В благоприятном случае – вверх налево по лестнице.
Ввели, наконец, Ваню Чмотанова.
— Чудесный экземпляр! — громко прошептал профессор Сухин.
— На редкость, на редкость, — согласился  доктор Лунц.
— Самородок!  — поддакнул  живописец Трезоркин.
— А вы что скажете, Марья Конспиратовна? — спросил Сухин ста­рую большевичку Пролежневу.
— Вылитый Владимир Ильич! — сказала старушка, поднося к носу лорнет.
— Он. Как сейчас помню... Ах, я тогда была молода, и за мной уха­живал шикарный ротмистр... забыла его имя... Малиновский, кажется. Знаете, как в старое время, с усами и саблей. И вот однажды в Мариинском театре, представьте себе, на сцене светло, а в зале темно. И мы сидим с ним в ложе...
Збарский наклонился к Пролежневой и зашептал что-то на ухо.
— Да, да, конечно. — Спохватилась Марья Конспиратовна. — И вот я решила во что бы то ни стало встретиться с Ульяновым. Я поехала в Берлин. Приезжаю, а мне говорят: Тулин в Париже. Тулин – это кличка  Владимира Ильича. Я еду в Париж, страшно волнуюсь, а мне говорят: он в Баден-Бадене. Я сажусь на поезд, приезжаю в Баден-Баден... увы! Он, чуд­ный мужчина, с усами, точь-в-точь мой ротмистр. Я говорю: здравствуй­те! Ну, и говорят мне, в Женеве. Я немедленно ночным скорым выезжаю в Женеву. Прихожу в клуб социалистов, и мне навстречу выходит чудный мужчина, с усами, точь-в-точь мой ротмистр. Я говорю: здравствуйте! Ну, и пароли, конечно, все чин-чином. Он расспросил меня о наст­роениях в России, о жизни пролетариата. Чудесно  поговорили. И он провожает меня до гостиницы, настоящий джельтмен! Мы прощаемся, он целует мне руку, – о, чудный, чудный! – и я говорю: до свидания, Владимир Ильич. А он засмеялся и говорит: «Я – Красин». Как, говорю? — Вы, наверное, имели в виду Владимира Ильича? — Да! — Так он сейчас в Лондоне. — Вы представляете? Денег до Лондона у меня уже не было, пришлось вернуться в Петербург.
— Так Вы не встречались с Владимиром Ильичей? — раздраженно спросил Збарский.
— Очень сожалею, но не пришлось.
Лунц скрипнул зубами.
— Красин тоже был хороший большевик! — заволновалась Пролежнева.
— Следующий! — крикнул Збарский и заметил, провожая взглядом Чмотанова. — Вряд ли встретим лучший экземпляр.
Комиссия выбраковала человек десять, когда вошел коренастый, ши­рокоплечий, с заложенной в карман рукой Токтоболот Абдомомунов.
— Он... он... он... — зашелестело в комиссии. Да, это был живой Он. Лукавя, смотрели раскосые глаза. Торчала бородка клинышком.
«Вдруг грим?» — подумал Збарский и невольно спросил: — Не хотите ли умыться?
— Зачэм? Савсэм чыстый, — улыбнувшись широкой ленинской улыбкой, ответил Токтоболот.
— Ваш мандат? — ласково сказал Сухин.
Мандат Абдомомунова значился под № 317. Он получил высшую оценку – 40 баллов.
— Очень хорошо, Токтоболот. Вам бы лет на 100 раньше родиться. Еще неизвестно, кто бы Лениным был... — сказал Збарский кандидату № 1.

            *  *  *

...В глухой комнате без окон при одной запертой двери собралось семеро Лениных.
— Не нравится мне это, ребята. В тюрьму попали, — нарушил мол­чание Чмотанов.
— Хватил! Вон жратвы сколько набрали, на месяц.
— В начальство пойдем, должно быть. Смотри, какие костюмчики, как на фотках в «Правде».
Пол заскрипел в коридоре, и дверь распахнулась. Вошли врачи в белых халатах.
— Товарищи. Быстренько пройдем медосмотр. Всем раздеться. — Негромко приказал д-р Лунц.
— Совсем? — злобно спросил Чмотанов. «Ясно, шмон будет», — по­думал он с яростью.
— Да. Побыстрее.
Перед врачами стояли голые копии вождя. Мерили рост. Взвешивали. Выслушивали.
— Сердечко у Вас пошаливает? — весело спросил Сухин у номера триста семнадцатого.
— Есть нэмного, — встревожился Токтоболот.
— Ничего, ничего, — успокаивал врач. — Вам это не помешает.
— № 666! Будьте добры, нагнитесь. Так. Теперь...
Чмотанов, не дожидаясь команды, раздвинул ягодицы, подумав: «Сядем».
Д-р Лунц остро вгляделся в волосатую темноту и сделал запись в вахтенном журнале.
— Следующий!
Врачи осмотрели всех и ушли с богатым эмпирическим материалом.
 
            *  *  *

 
Каждый член отборочной комиссии получил семь билетов с номе­рами кандидатов. На нужном билете следовало поставить крест.
Голосование было тайным, на сто процентов демократическим, что бы там ни кричали разные «голоса» и их подпевалы.  
В присутствии особой ревизионной комиссии вскрыли урны и огласили ре­зультаты.
Пятеро получили по одному кресту. Чмотанов собрал три. Абдомомунов – 37 крестов. Конкурс на вакантное место завершился с большим успехом.
 
            *  *  *
Tags: Чтиво
Subscribe

  • Смута Новейшего Времени 7

    В банкетном зале Дворца собралась масса гостей. Правительство, члены комиссии, семеро кандидатов, представители общественности. Множество было…

  • Смута Новейшего Времени 5

    Два агента, сброшенные на пригородном болоте ночью, проснулись и позавтракали калорийным пайком, свернули надувные матрацы и двинулись к городу.…

  • Смута Новейшего Времени 4

    Председатель горсовета Члеников, промахиваясь дрожащим пальцем, звонил в воинскую часть. — Кто это? Снегирёв? Ты-то мне и…

  • Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment