Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Sapozhnik

Смута Новейшего Времени 5

Два агента, сброшенные на пригородном болоте ночью, проснулись и позавтракали калорийным пайком, свернули надувные матрацы и двинулись к городу.
— Буратино, — сказал агент шедшему рядом товарищу. —Я Звезда. Как слышите, приём.
— Хорошо, — сказал Буратино.
— Впереди на дороге скопление народных масс. Что это? Приём.
— Несут кого-то, — сказал Буратино.
— Проверим, приём.
— Поглядим, конечно.
Агенты шли по снежному полю в белых синтетических куртках.
Они выбрались навстречу процессии. Как было условлено, Звезда ушёл вперёд.
— Хороните? — спросил шёпотом Буратино у бабы, завороженно уставившейся на импортную форму агента.
— Где брали? — спросила она тоже шёпотом, ощупывая материял.
— Чего?
У бабы адским пламенем разгорались глаза: — Шить отдавали или так достали?
— А! — отмахнулся агент. — На работе дают, спецовка.
— Ну уж! — поджала губы женщина. — У нас тоже вон спецовки да телогрейки дают, срамота да и только.
— А куда идут все эти рабочие, крестьяне и трудовая интеллигенция?
— Да вот Ленин у нас в Голоколамске объявился, помяли сгоряча. В больницу несём.
— Ленин?! — заволновался Буратино.
— Ну да, Ленин. А что?
Агент протискивался вперёд. Баба вцепилась в него и тащилась сзади: — А как, со скидкой дают шубки-то или дорогие?
— Отцепись!
И точно: на руках членов месткома Игольного комбината им. Павлика Морозова лежал Ленин.
«Звезда, я Буратино! — засипел агент в микрофончик, зашитый в носовом платке. — Я у цели, у цели! Как слышите, приём».
— Отлично слышу! — рявкнула шапка на голове Буратино. Тот, чертыхнувшись, стащил шапку, растроганно мял в руках, вертя ручку громкости.
Впереди на дороге маячил Звезда.
«Вызови транспорт, приятель, берём цель!».
— О'кэй! — заорала шапка.
Звезда сошёл в ковет, зарылся в снегу и вытащил из живота прутик антенны.
Буратино дёрнул в кармане предохранитель двенадцатизарядного кольта, и шёл сзади месткома, пожирая Ваню глазами.
«Полное сходство. Где только он уродился», — радостно думал агент.
Профессиональным острым взглядом заметил над горизонтом стрекозу, почти не двигающуюся с места.
— Товарищи! — Буратино выбежал вперёд, останавливая процессию. -- Ваше превосходительство рабочий класс! Успеем ли мы донести товарища Ленина? Вызовем скорую помощь! Вождь пролетарской революции в опасности!
В небе раздался гул двигателей. Буратино замахал носовым платком.
Звезда выстрелил из ракетницы. Вертолёт медленно снизился. Голокомчане зачарованно смотрели на транспорт будущего. Вывалилась верёвочная лестница. Подпрыгнув и забравшись на перекладину, Звезда подплыл к членам месткома. Уцепившись ногами за лестницу, агент свесился и обнял Ваню за талию.
И тут голокомчане разглядели на светлозелёном брюхе вертолёта иностранные буквы: UdSSR.
— Шпионы!! — что есть силы закричал зампредседателя месткома Барашков (сам председатель лежал, трепеща, на комбинате в ящике с конторскими кнопками). Он подпрыгнул и ухватил Чмотанова за штиблеты. На заместителе повисли четыре члена профсоюза, а последним прицепился Буратино.
— Караул! — заорал Чмотанов.
— Невежи! — визжал лектор Босяков, вынырнув из толпы. — Человек именно тем, и только тем и отличается от атома, что он неделим! — Его моментально смяли.
Буратино не потерял присутствия духа. Он лез вверх по живой цепи, применяя против месткомовцев приёмы из всемирно известной борьбы Хун-Ци.
На высоко болтавшейся лестнице висели агенты и Чмотанов. Заместитель Барашков сорвался и тяжело ударился о землю. За ним просвистел Чмотановский ботинок.
Сельповский сторож Аггеич сорвал с плеча неразлучную двустволку и прицелился в выпуклое брюхо вертолёта.
— Бей, Аггеич! Уйдут, бей Христа ради! — кричал у него над ухом безоружный председатель ДОСААФа.
— Дык у меня в одном стволе - соль, а в другом горох! — по-бабьи причитал Аггеич, не отрываясь от приклада.
— Да не тяни ты! Огонь! — скомандовал побледневший председатель и рубанул воздух рукой.
Аггеич нажал на спусковой крючок.
Громыхнул выстрел. Вертолёт крутануло в воздухе. Лестница оборвалась, посыпались люди, и —
расторопные официанты из ресторана «Дорожный» поймали Ваню Чмотанова на растянутое полотнище переходящего Красного знамени.
— Огонь! — опять рубанул воздух досаафовец, и сторож Аггеич всадил горох в моторную группу вертолёта.
Машина ринулась к земле. Грянул взрыв.
В стороне от дороги взвилось пламя над грудой продырявленной фанеры.
— Так их... мать! — ахнул председатель. — Будут знать, как Ленина воровать!
Доблестных зенитчиков окружила толпа. Им жали руки, пытались качать. Аггеич самодовольно крутил ус и кричал: «Знай наших!»
Заграничный стервятник догорал в поле.
...Ваня Чмотанов со строгим лицом, вытянувшись в струнку, лежал на алом полотнище. Люди жались к нему всё ближе, держались за края знамени. Осторожно положили рядом с Ваней обронённый ботинок.
Барашков прикладывал снег к раздувшемуся носу.
— Ладно, пошли обратно, — сказал он. — Не вышло, просчитались злодеи. Впредь будем бдительнее.
— Заступник ты наш родной! — причитала баба в телогрейке, протягивая к Ване руки. — Веди нас! Будем холод и голод терпеть, только не серчай на нас, скорее поправляйся!
Ваня, пришедший в себя, слабо улыбнулся и, превозмогая чудовищную головную боль, взял под козырёк.

            *  *  *

— Аркадий, — сказал Чмотанов. — Мне пора соскакивать. Подыщи машиниста на станции, скажи: надо ехать в Разлив. Или как сумеешь, но чтоб паровоз был. Сегодня ночью я отбываю.
— А я? — тоскливо протянул Аркаша.
— А ты останешся здесь в качестве Чрезвычайного и Полномочного Комиссара! Мандат выписать?
— Мы можем и без мандату кровя пускать кому следовает, — презрительно усмехнулся Аркаша и расправил плечи. Ну и тряхну я их в тереберину мать, пусть знают, кого потеряли. Хошь, речь скажу, когда отъезжать будешь? «Уходя от нас товарищ Ленин завещал нам... »
— Брось паясничать! — нахмурился Ваня. — Промедление смерти подобно. Дуй за паровозом.

            *  *  *

Глухой ночью с запасного пути станции Голоколамск - 1 без гудка отходил паровоз «овечка». И хотя все свершалось инкогнито, без свиде­телей исторического события не обошлось. В дубленых полушубках, плат­ках и валенках толпились они у отдувающегося белым паром локомотива. Сыпал сухой снежок, с невидимой мачты слепили глаза станционные прожектора.
Старый опытный машинист Стакашкин потянул ручку реверса, и городские огни медленно поплыли назад. Чмотанов не выдержал и выглянул, сжав кепку в руке.
Его сразу узнали.  Раздался сдавленный   крик:   «Да  здравствует...», но кричавшего повалили, накрыли тулупом. Люди бесшумно рукоплеска­ли. Корреспондент «Ленинской правды» бешено чиркал неработающей авторучкой в крошечном блокнотике. Рядом с подножкой набирающего скорость паровоза бежала заплаканная учительница начальной школы и, закидывая вверх голову, впитывала навеки любимый образ вождя.
Чмотанова проняло это непосредственное проявление чувства. Он понял, что должен сейчас, сию минуту сделать что-то для этой жен­щины, осчастливить на всю жизнь... Резкий ветер бил Чмотанову в лицо, выжимая слезу. Он нащупал за пазухой тяжелый пакет с деньгами голоколамской сберкассы, но тут же ощутил в глубине сердца укол: «Не то…» Он высунулся по пояс в окно и, глядя в глаза задыхающейся, отстающей учительницы, крикнул:
— Держи-и! — И швырнул в протянутые руки свою историческую кепку.
Паровоз прогрохотал по выходной стрелке, окутался паром, - и все скрылось.
 
            *  *  *
 
— Не так, паря, лопату держишь... — начал было машинист Стакашкин, но осекся. — Простите, Владимир Ильич...
— Николай Иванович, — мягко поправил Чмотанов. — Теперь меня зовут Николаем Ивановичем. Так надо. — Пояснил он, заметив, что Стакашкин чешет в затылке.
— Надо, так надо, — добродушно согласился машинист. — Я одно в толк не возьму, как это мы до Разлива доедем? Я по карте смотрел – не нашел...
— Добегемся, догогой товагищ, непгеменно добегемся, — вспомнив что надо картавить, успокоил его Чмотанов.
— А что вы там будете делать, товарищ Ленин, опять книгу писать? — блестя белками глаз, возбужденно спросил молодой помощник маши­ниста.
— Вот чегт, бгигада попалась инфогмигованная! Видать, ни одного политзанятия не пгопустили, —  вживаясь в образ, подумал Чмотанов.
— А ты, Гарька, не в свое дело не суйся, — оборвал Стакашкин. — Смотри вперед да помалкивай.
— Я что, мое дело маленькое, — забормотал сконфуженный Гарька. — Смотри – не смотри, все равно никого нет, поезда неделю не ходят.
Дрожащий луч паровозного фонаря выхватывал из тьмы серебря­ные полоски рельсов, уходящих в белую мглу.
На сто первом километре Стакашкин остановил паровоз.
— А? Что? Где мы?... — озирался спросонок  Чмотанов, прикорнув­ший на разножке. Снег валил все гуще. Стакашкин взял лом и ушел в темноту.
Ярко пылал уголь в открытой топке.
— Кум тут у старика, обходником, — пояснял Гарька, заметив   беспо­койство пассажира. – Мы у него завсегда чай пьем, а то и обедаем. Удобно, здесь запасной путь есть. Вот, говорят, нас на электровоз скоро переведут, не знаю тогда, что и делать... Придется самим над запаской провода натягивать, иначе с главной линии не свернешь и не жрамши останешься.
— А лом зачем? — подозрительно спросил Чмотанов.
— Так стрелку переводить, — сказал Гарька, прикуривая от уголька. — Тут раньше рычаг был, как положено, да наехали инспектора и от­винтили, чтоб мы не баловали. Переночуем и дальше подадимся. Распи­сания нет, светофоры не работают, неровен час, на повороте врежемся в кого-нибудь.
«Бестолковщина и газвгащенность и ни на г'ош тгудового энтузиаз­ма», –возмутился Ваня, но промолчал.
 
            *  *  *
 
В домике обходчика было тихо и тепло. Уютно стучали ходики. За окном мягко, хлопьями валил снег.
Чмотанова поместили на сухой и горячей лежанке. Ему не спалось.
«Нет, мне с этими паровозниками не по пути. Как пить дать, сами засыплются, и меня засыпят. Ну и кадры у Аркадия. Поселились на же­лезной дороге – и живут, не думая, что по ней летит локомотив истории. Ладно, черт с ней, с историей, надо уносить ноги... и деньги. Тьфу, чуть было не кинул их той дурехе. Вот ей ничего теперь не надо, полное удовлетворение получила. А я еще нет. Будем действовать».
 
            *  *  *
  • Current Music
    Песенка Карабаса-Барабаса
  • Tags
Sitki Kosemen

Смута Новейшего Времени 1

Хотел порадовать вас ещё одним интересным текстом и вдруг осознал что лучше момента не будет, так как главный герой этой повести отмечает сегодня своё день рождение.
Автор этого редкого опуса Николай Боков. Мой скромный вклад был почти полностью перепечатать весь этот текст, так как даже сам автор расщедрился только на фотокопии своей книги. Те кто знают какого мне было печатать целую книгу одним пальцем, могут себе представить что она действительно того стоила.

Грамматика, орфография и прочее от автора полностью сохранено.

 

Collapse )
  • Current Music
    Гражданин Топинамбур - Вкл Выкл
  • Tags
Sitki Kosemen

Тантра I: Пробуждение

Все выходные, с Пятницы до Воскресенья, с 9:00 до 10:00, провёл на этих курсах, ради которых голодал. Уже прошло три дня, но я до сих пор хожу и смеюсь, верный признак помешательства.
Я понимаю, конечно, что все мои френды живут полной и удовлетворяющей половой жизнью, никаких трудностей и проблем с партнёрами они не испытывают, что такие курсы придуманы для закомплексованных одиночек, и вообще, как говорит не одна моя знакомая, о сексе они уже всё-всё знают. Боюсь разочаровать моих френдов, что на курсах небыло ни оргий, ни сексуальных действий, ни даже накожного контакта. Мы не проходили ни сложных, закрученных поз, ни простейших, пионерских. Так что никому из вас не придётся читать меня тайком. :((
Курсы были удивительны по своей простоте, мягкости подхода и мощности пережитых эмоций. И ещё по количеству русских учеников. Я бы порекомендовал любому, кто, конечно, живёт в черте или хотя бы окресностях Торонто.
http://www.tantraworkshops.com/
Считается что курсы популярны для слабого пола, хотя в нашем классе было поровну - шесть мужчин, шесть женщин. Ещё две ассистентки и учительница. Две пары, остальные "одиночки". Большинство в возрасте от 24 до 34, одной паре почти пятьдесят лет, учительнице - под шестьдесят.
В первый день мы знакомились, изучали простейшие ритуальные танцы и эмм.. пение. Учились растягивать удовольствие, делая простое медленно и с чувством. Очень скоро стало ясно, что сколько удовольствия ты получишь зависит на прямую от того сколько удовольствия ты хочешь получить. Как получать удовольствие учили в первую очередь, как доставлять - во вторую. Учили смотреть друг другу в глаза, обниматся, говорить друг другу комплименты. Мы изолировали чувства, зрение, слух и т.д., говорили об ощущениях. Было одно такое упражнение где каждый становился между двумя рядами на подобии белогвардейской порки. Ученик с закрытыми глазами проходил между рядами медленно, пока его со всех сторон гладили руками. Этот античный ритуал называется "Машиномойка". Учились находить и расширять границы своей энергетики.
В Субботу мы разучивали и проходили ритуалы. У женщин свои движения и мээ.. песни, у мужчин - свои. Ни феминизма, ни равноправия, ни эмансипации. Женщины могли вести себя как женщины, мужчинам разрешалось быть мужчинами. Один, удивительно удовлетворяющий ритуал был ритуал поклонению женщине. Было и ритуальное омовение ног. Где ещё можно просидеть в помещении тринадцать часов и уйти домой с чистыми ногами?
Был один крупный ритуал Экспресии Чувств. Опишу его подробнее. Мужчины соорудили женщинам переодевалку и принялись сооружать временный храм. Мужчины так-же соорудили алтарь с предметами для стимулирования чувств: перья, шкуры, специи, ароматические масла, фрукты, шоколад, колокольчики, тамтамы, и т.д.. Все переоделись в купальники. Женщины накрасились, нарядились шелками, бусами и бубенчиками. Мужчины заворачивались в набедренные повязки и рисовали себе татуировки. И никто не подозревал что среди специальных карандашей затесался обыкновенный фломастер! Но наконец пригубили свет, мужчины сели каждый возле своего "ложа", женщины вышли и начали танцевать. Затем приступили к самому ритуалу. Сначало женщины стимулировали предметами чувства мужчин, затем мужчины стимулировали женщин. Ощущения совершенно цветные. Кто-то входил в экстаз, с кем-то случилась истерика, а одна девушка вполне откровенно кончила под моими (кхе кхе) умелыми руками. Ну если быть предельно честным, то благодоря перьям, сочным фруктам и некоторым ласковым словам.
Когда расходились у людей были такие лица, будто весь день все занимались продолжительным и качественным сексом. Мужчины братались, женщины... не знаю чем они занимались, курили Тампекс, наверное. Каждый совершенно искренне любил другого, вот что важное.
Я-же всю ночь спать не мог, всё хохотал. Когда разобрался от чего, то оказалось от долгожданной любви к себе. Кто-же тебя будет любить сильнее чем ты себя сам?
В Воскресенье рассказывали об энергетической разнице между мужчинами и женщинами. Кстаи, многие непонятки сразу стали понятными. Мы же разные, что тут непонятного? Мужчинам долго, подробно и с примерами объясняли как ухаживать за женщиной. (- Парни, мы попробовали феминизм - он не работает. Теперь мы хотим что-бы было как раньше.) В смысле как создавать романтику с женщиной с которой уже переспал. И живёшь вместе уже пятнадцать лет. Женщинам дали пару неожиданных советов. Одним из них не могу не поделится.
- Девушки, я знаю что вы скажете, но давайте парню каждый раз когда он хочет. Я сама не верила, пока не проверила на себе.
- А если я не хочу?
- Тебе ничего не стоит, пользуясь нашими упражнениями, создать себе настроение. Пятнадцать минут не отнимет у тебя много времени, зато значительно улучшит качество твоего секса.
- А если я сильно не хочу?
- Не можешь, не делай. Но помни, у тебя могут быть обыкновенные отношения, а могут быть необыкновенные.
Демонстрировали как ласкать своего партнёра. С подробностями. А в заключение провели последний ритуал. Называется "Общинный Круг".
Постелили всех по кругу, головами к центру, ногами наружу и чередуя, мальчик - девочка. Потом стали делать разученные телодвижения, только лёжа, и ритуальное.., скажем, пение. Что происходило я затрудняюсь сказать. Мой личный опыт был совсем не эротическим. Меня стала заполнять бурлящая, вибрирующая энергия. Это было похоже на отсиженную ногу, но гораздо сильнее. Она заполнила всё тело и всё тело, от избытка чувств, онемело. Мне хотелось кричать, рыдать и хохотать одновременно. По привычке выбрал последнее. Но у каждого было своё. Одного молодого парня скрутила судорога. Руки к груди и пальцы щепоткой, он был похож на ощипаного цыплёнка. Он даже не мог пошевелится, так и втыкал.
Парень: - У меня перед глазами проходили удивительные картины. Я чётко разделял добро и зло. Был-бы художником, до конца жизни рисовал бы. Всё было прекрасно, если-б не этот rigor mortis.
Училка: - Это называется "tetanas" (столбняк), когда тело перенасыщается кислородом, сводит судорога и может быть больно. Следующий?
Женщина рядом: - Я долго не понимала что происходит. Думала что делаю что-то не так. Но как только я перестала старатся, возбуждение сильно нахлынуло и я испытала оргазм. Тогда я подозвала учительницу и рассказала ей.
Парень: - Я краем уха слышал, что ты ей говорила, но не мог ни подмигнуть, ни улыбнутся. Тогда я напрягся изовсех сил и поднял большой палец.
В помещении было много много любви. Люди обращались к друг другу не иначе как сестра и брат. Такое можно только пережить. Разве могут не понравятся курсы где всё что ты учишь это как получать удовольствие?
В Понедельник я вышел на работу. Не следил за дорогой и чуть не попал в аварию. В офис поднялся по давно забытой лестнице, мне улыбались сотрудники ставшие почти чужими. Я сидел, тупо уставившись в телефон и думал, "А чего я здесь делаю?"
Seb Janiak

Вишня с золотой косточкой

Предлагаю вашему вниманию не напечатанную главу из книги Милорада Павича «Ящик для письменных принадлежностей».
Изначально «Ящик для письменных принадлежностей» был задуман как интерактивный роман, где читатель должен был в нужный момент зайти на страничку Павича (http://www.khazars.com/ru/) и прочесть выпавшую (как мозаичную головоломку) главу. Однако ссылка данная в книге (http://www.khazars.com/vishnjasazlatnomkosticom/) уже много лет как мертва. И единственный текст на русском языке, до сих пор прятался на последней, богом забытой страничке http://noracio.spb.ru/pages/tvorch.htm, на окраинах интернета. А вот собственно и сама "Вишенка":


P.S. Сама глава не явлается самостоятельным расказом, полный текст "Ящика" можно найти здесь: http://lib.ru/INPROZ/PAWICH/jashik.txt


P.P.S. Один тщательный человек (bassprayer ) заметил в тексте ошибку переводчика. Теперь она исправлена. А ещё он, в своём журнале, переформатировал текст так как он был опубликован в сербском варианте. На тщание этого человека можно посмотреть здесь: http://bassprayer.livejournal.com/2020.html
                                                                                   (ред. 11.09.2010)


Collapse )
  • Current Music
    Sina Vodjani - Straight To The Heart
  • Tags
Seb Janiak

Чешежопица 3

Тридцать две статьи в Уголовном кодексе РСФСР и других союзных республик ведут к вышаку. Никто в стране не знает, сколько людей пускается в расход ежегодно. Академик А. Д. Сахаров считал, что в пределах двух тысяч. Цифра большая, означающая, что каждый год ликвидируется контингент большого лагеря зэков, а за десятилетие - население крупного сельского района в некоторых областях Сибири. Разброс статей, которые приводят к исключительной мере наказания, необычайно широк: тут убийства, валютные операции, вооруженные ограбления, изнасилования несовершеннолетних, хищения в особо крупных размерах, подделка денег, хранение золота, платины, серебра, ценных редкоземельных металлов и драгоценностей, превышающих установленную норму.
Collapse )

Подследственных, тянущих на вышак, помещают в смертные коридоры, где рядом, за особой дверью находятся камеры осужденных к исключительной мере наказания. После зачитки приговора, объявляющего о расстреле, наступает обрыв, от которого ступени времени ведут к смерти. Осужденного помещают в стоячий бокс воронка, отдельно от остальных выводят и заводят в камеру-стенку. Затем, обычно это происходит глубокой ночью, его отдельно раздевают, шмонают и всю цивильную одежду пакуют в особый пакет - короб. На смертника надевают полосатую форму: в полоску все - фуфайка, шапка, пидорка, брюки, лепень. Ведут отдельно в баню, а из нее, минуя карантин, в смертную камеру. Из нее предвидится всего два выхода: ближайший - в преисподнюю и, если очень повезет, то заменят пятнадцатью годами строгого режима с добавкой пятилетнего поселения в поселках, где-нибудь на Средней Колыме, или до пяти лет тюремного режима в крытке.

Смертная камера - это прессовка одиночеством. Даже если осужденный не желает писать кассацию-помиловку, то за него это сделает администрация тюрьмы. Сами зэки-смертники пишут в Верховные Суды и Прокуратуры, в Верховный Совет и его палаты, пишут на имя Председателя Верховного Совета, Президента СССР. Смертная камера - каменный колодец, мешок, положенный на бок; стены его обивают толстым листовым железом, на которое приваривается металлическая сетка и она забрызгивается штукатуркой под шубу; в окне-решке двенадцать рядов решетки из двухмиллиметровой арматуры. К окну подходить строго запрещается и имеющаяся форточка снабжена сигнализацией; дверь двойная - одна обтянута металлом, как в карцерах, другая - из полосовой стали и угольника 45х45 миллиметров. Металлическое все - шконка, вмонтированная штырями в стенку, стол, забетонированный ножками в пол, такие же, как в обычных камерах, унитаз-толкан и умывальник. Металл холодит и мертвит камеру, а бетонная шуба погружает сердце в серость, недаром ее изобретатель Азаров сошел с ума. Все в сигнализации, множество запоров, окно-решка снабжено козырьком - небо и облаков не увидишь до самого конца. Гроб и деревянная колодина - райское место по сравнению с этой камерой. Смертные коридоры располагают в подвальных или полуподвальных этажах тюрьмы.

Спальный матрас с натянутой на него черной матрасовкой и такой же подушкой у смертников меняют коридорные офицеры; здесь же водят на помывку под душ, тут же стригут и этой же машинкой бреют - все под конвоем. Со смертниками запрещается разговаривать, кормят их специальные люди, той же пищей, что и зэков. Эти люди состоят не в штате тюрьмы, а приписаны к управлению МВД, так что и сами тюремщики не знают, кто они. Посылки, переписка, отоварки, доставка курева, газет, радиотрансляция, встречи с адвокатом - запрещены. Наступает сплошное, темное одиночество. Выдерживают его не все, начинают биться головой об стенку, иные впадают в сплошной, протяжный, ноющий плач; как ни странно, вешаются мало. Видно считают, что не стоит торопиться расставаться с последними витками жизни.

При заболеваниях лечат лекарством, заставляя его тут же глотать, а о том, чтобы при серьезных болезнях производили хирургические операции, слышать не приходилось. Если до приведения приговора смертник отбросит концы, не печалятся, а просто списывают со счета тюрьмы. Смертник - не жилец.

С момента приговора до расхода проходит обычно около трех лет, бывает больше, иногда успевают привести в исполнение быстрее.

Бывает и у смертников счастливый день - если по кассационному определению расстрел заменяют и изменяют на тюремный или лагерный срок. Это определение Верховного Суда зачитывает самолично начальник тюрьмы в душе, куда заводят под конвоем смертника. Одни от радости падают и начинают щеками катать пол, другие целовать сапоги начальника и охранников, становятся на колени и молятся, пускаются в пляс: Редко кто такие определения судов воспринимает спокойно. После такого счастливого исхода из смертной камеры несутся песни, от радости пропадает аппетит: зэк в душе благодарит Бога, суд, партию и правительство, благодарит всех - и мать с отцом, и продолжающуюся жизнь. Вскоре его прямо из смертной камеры выдергивают на этап и увозят в зоны тюремного режима - кто идет в Златоуст, кто в Тобольск, где зоны расположены в зданиях бывших старинных монастырей.

О том, что кассация осталась без удовлетворения, не сообщают. В одну из ночей по смертному коридору послышится топот конвоя и цоканье собачьих лап, от которых просыпаются все зэки и ушами прижимаются к дверным косякам и к кормушке. Пришли за смертником; его тихо вызывают по фамилии, имени и отчеству, спрашивают статью и начало срока, просят через кормушку вытянуть руки, их защелкивают браслетом, открывают двери и в рот обезумевшему зэку вставляют резиновую грушу, наподобие клизмы. Снова цокот лап и топот конвоя; смертника, держа за шиворот, уводят.

Расстрельной тюрьмой в Сибири слывет Красноярская, там приговоренный находится недолго. Помешать расстрелу могут праздничные дни, болезнь, нет, не зэка, а палача.

Стреляют в скрытых кабинетах, в затылок, уже пристрелянным оружием, говорят, наганами. Промахов не бывает. Тут же убитого суют в специальный холщевый мешок, а кабинет промывают от крови и мозгов шампунью, той же, что и в патологоанатомических отделениях. Хоронят в специальных ямах, припорашивая известью.

Палачи - спокойные люди, офицеры, члены КПСС. Об их работе не полагается знать даже членам семей. Зарплата высокая, не сдельная, а по окладу, тюрьма также несет особые профессиональные расходы, связанные с выпивкой и закуской по окончании дела. Через короткое время родители, если они в живых, если нет, то близкие родственники, получат пакет-посылку с вещами убиенного и сообщение о том, что приговор приведен в исполнение. Адрес отправителя - следственная тюрьма.

Много баек ходит об этом зэковском расходном этапе жизни. Одни рассказывают, что Красноярская тюрьма зарабатывает большие деньги, поставляя трупы смертников в анатомические театры медицинских институтов, другие в буйной фантазии твердят о том, что Союз их продает в замороженном и безголовом виде за твердую валюту, третьи - что смертников отправляют в Северную Корею к Ким Ир Сену и там потомственные фармацевты из их половых органов изготовляют ценные медицинские препараты: Чего только не наслушаешься! Уверяют, что вместо казни их отправляют на урановые рудники в подземные шахты, где за ними ведется наблюдение с помощью телевизоров и, где они, не выходя на поверхность, вскоре окочуриваются. Большая часть рассказчиков считает, что перед смертью зэку предоставляют возможность заказать прощальный обед в ресторане и выпить стаканчик армянского коньяка. Есть и такие болтуны, кто встречал бывших смертников, кои, пробыв на подземных урановых разработках, оказались в живых, их заставили только изменить фамилию. И они живут поныне и здравствуют, заработав при этом крупные пачки филок-башлей. Что же, на каждый роток не накинешь платок.

Зэк считает: несправедливо казнить того, кто по пьянке замочил или убил в пылу гнева и раздражения; и уж подавно не стоит расстреливать за валютные операции и хозяйственные нарушения, за подделку денег и прочих бумаг, за переход границ, шпионаж и хранение золота. Большинство находит, что садизму в убийстве нет оправдания и они, садисты, стоят вышака. Это те, кто наносит сотни ранений, испытывают радость и наслаждение, убивая детей, старых людей, сжигая живьем. Считают кощунством над памятью убитого относить расходы по похоронам за счет зэков-убийц.

Особенно зэки ненавидят убийц-садистов на сексуальной почве. К таким группам убийц зэки очень жестоки - их избивают, помоят, насилуют, чешежопят хором: и практически убивают до смертного приговора, так что они ждут расстрела как избавления, как радости. Особым глумлениям подвергаются людоедыканнибалы, для которых в зэковском понятии существует особая людоедская статья в У К РСФСР, предусматривающая съедение людоедов людоедами. Такие типы встречаются, и не так уж редко.

Обывателей Сибири лет десять тому назад очень развлек случай с одним каннибалом из Таджикистана, который людоедством боролся много десятков лет с несправедливостью, завлекая и 'пожирая', точнее, скармливая другим, ментов-пенсионеров всесоюзного значения, разных орденоносцев и заслуженных работников, у которых самих руки по локти в крови. У этого ментоеда отец погиб в одном из сибирских лагерей, мать умерла от голода и отчуждения. Проведя жуткое детство, он выжил, работал, семьей не обзавелся, но построил хороший, добротный дом в одном из пригородов Душанбе. Развел сад и слыл очень добрым и гостеприимным человеком. Рано стал пенсионером по труду, получив увечье на производстве. Весной и осенью ездил в сибирские и дальневосточные города, где торговал фруктами и пряностями, а также другими домашними изделиями. Отличался редчайшей способностью определять в покупателях бывших чекистов, энкэвэдэшников и эмвэдэшников, с ними знакомился так, что они принимали его за своего, бывшего соратника по лагерной и прочей службе. Он же им заливал о том, что мечтает продать свой дом и перебраться к родственникам в Липецк. Многие менты планируют в старости погреть косточки на югах и купить там дома. На черноморском побережье они стоят дорого, а в Средней Азии дешевле. Изучив подноготную дзержинцев, он выбирал из них одиноких, бессемейных пенсионеров и приглашал к себе посмотреть дом, отдохнуть на фруктах, прицениться. Дом ментам нравился, они даже давали деньги в зарок, чтобы другим случайно не продал. Ночью такого замечтавшегося чекиста он убивал и разделывал по всем правилам скотобойного промысла. Из пенсионеров всесоюзного значения изготовлял твердокопченые колбасы - сервелат, салями, имея для этого в саду коптильню. Бывало, закатывал и тушенку под вид кроличьей с лавровым листом и перцем-горошком.

Копчение колбасы из ментов производилось на лиственничных лучинах, которые поставлял ему багажом лучший коптильщик Восточной Сибири Ликкер. Он работал на Усольском мясокомбинате и был широко известен в среде любителей копченостей, его твердокопченая колбаса под названием 'Советская' считалась лучшей в Союзе. Он сам выбирал лиственницу, сам ее умело расщеплял, да так, что на колку собирались любители посмотреть. Сам прожаренный, как черт, он знал такие секреты, что его колбасы из-за особой твердости резались только острейшими ножами. Даже не резались, а строгались, и в разрезе можно было увидеть отражение своего лица. Даже большие любители еды уставали, смакуя и разжевывая шайбы его колбас. Все почитали Ликкера и даже земляки, иркутские евреи, хотя по их закону возиться со свининой иудеям строжайше запрещено.

Обвалочные кости и лысые головы ментоед использовал как топливо в перемешку с углем. Людоеды в отличие от писак на тему людоедения, знают, как и охотники-таежники, что кости хорошо горят, долго держат тепло и рассыпаются в чистейший пепел, коим хорошо чистить посуду. Одежду втихаря раздавал нищим на вокзалах. Лично изделия из ментов не потреблял, а колбасы и тушенку увозил в Сибирь, продавая в местах расположения лагерей охранникам, которые в драку раскупали и облизывались. Следствие обнаружило около полусотни съеденных значкистов МВД. Попался ментоед случайно, один из ментов, гостивший у него, приметил на книжной полке свою книгу, которую много лет назад давал почитать коллеге, который вскоре исчез, пропал. Шли слухи, что он поехал в Среднюю Азию. Гость притаился, ночью не спал и, когда людоед с топориком стал подкрадываться, вскочил, вывернулся и, что было мочи помчался в дежурное отделение милиции. Ментоед-убийца не убежал, а при аресте сдал стопку милицейских удостоверений распотрошенных им сотрудников. Его возили на следствие и проводки по многим городам Сибири и Дальнего Востока. Это, пожалуй, был единственный людоед, которого полюбили зэки, стремились заполучить его в свою хату, поддерживали едой и одеждой, не прессовали. Менты ходили на него смотреть, как на диковинку, как на сокровища гробницы Тутанхамона. Он спокойно выслушал приговор. В последнем слове поблагодарил адвоката. Затем недолго находился в смертной камере. Будучи переведенным в расстрельную тюрьму, перед самой кончиной сдвинул пломбу на зубе, где была капсула с цианистым калием. Мгновенно скончался, однако, говорят, что его все же затащили в расстрельный кабинет и уже мертвого стреляли.
  • Current Music
    Blur - Death of a Party
  • Tags
Sapozhnik

ShowPanorama.com

Зайка плачет


Однажды Зайка сидел под деревом и плакал, как мимо шёл Медвежонок.

— Отчего же ты, Зайка, плачешь? — спросил Медвежонок.

— ..., — растерялся Зайка.

— Отчего же ты, Зайка, плачешь? - повторил Медвежонок немного громче.

Зайка молчал, испуганно хлопая пушистыми ресницами.

— Да отчего же ты, Зайка, плачешь?! — теряя терпение, в третий раз спросил Медвежонок.

— Да как же мне не плакать!!! — воскликнул хором зрительный зал.

— Да... - улыбнувшись, всхлипнул Зайка. — Как же мне не плакать!
Collapse )
  • Current Music
    Gogol Bordello - Santa Marinella