Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Seb Janiak

Чешежопица 3

Тридцать две статьи в Уголовном кодексе РСФСР и других союзных республик ведут к вышаку. Никто в стране не знает, сколько людей пускается в расход ежегодно. Академик А. Д. Сахаров считал, что в пределах двух тысяч. Цифра большая, означающая, что каждый год ликвидируется контингент большого лагеря зэков, а за десятилетие - население крупного сельского района в некоторых областях Сибири. Разброс статей, которые приводят к исключительной мере наказания, необычайно широк: тут убийства, валютные операции, вооруженные ограбления, изнасилования несовершеннолетних, хищения в особо крупных размерах, подделка денег, хранение золота, платины, серебра, ценных редкоземельных металлов и драгоценностей, превышающих установленную норму.
Collapse )

Подследственных, тянущих на вышак, помещают в смертные коридоры, где рядом, за особой дверью находятся камеры осужденных к исключительной мере наказания. После зачитки приговора, объявляющего о расстреле, наступает обрыв, от которого ступени времени ведут к смерти. Осужденного помещают в стоячий бокс воронка, отдельно от остальных выводят и заводят в камеру-стенку. Затем, обычно это происходит глубокой ночью, его отдельно раздевают, шмонают и всю цивильную одежду пакуют в особый пакет - короб. На смертника надевают полосатую форму: в полоску все - фуфайка, шапка, пидорка, брюки, лепень. Ведут отдельно в баню, а из нее, минуя карантин, в смертную камеру. Из нее предвидится всего два выхода: ближайший - в преисподнюю и, если очень повезет, то заменят пятнадцатью годами строгого режима с добавкой пятилетнего поселения в поселках, где-нибудь на Средней Колыме, или до пяти лет тюремного режима в крытке.

Смертная камера - это прессовка одиночеством. Даже если осужденный не желает писать кассацию-помиловку, то за него это сделает администрация тюрьмы. Сами зэки-смертники пишут в Верховные Суды и Прокуратуры, в Верховный Совет и его палаты, пишут на имя Председателя Верховного Совета, Президента СССР. Смертная камера - каменный колодец, мешок, положенный на бок; стены его обивают толстым листовым железом, на которое приваривается металлическая сетка и она забрызгивается штукатуркой под шубу; в окне-решке двенадцать рядов решетки из двухмиллиметровой арматуры. К окну подходить строго запрещается и имеющаяся форточка снабжена сигнализацией; дверь двойная - одна обтянута металлом, как в карцерах, другая - из полосовой стали и угольника 45х45 миллиметров. Металлическое все - шконка, вмонтированная штырями в стенку, стол, забетонированный ножками в пол, такие же, как в обычных камерах, унитаз-толкан и умывальник. Металл холодит и мертвит камеру, а бетонная шуба погружает сердце в серость, недаром ее изобретатель Азаров сошел с ума. Все в сигнализации, множество запоров, окно-решка снабжено козырьком - небо и облаков не увидишь до самого конца. Гроб и деревянная колодина - райское место по сравнению с этой камерой. Смертные коридоры располагают в подвальных или полуподвальных этажах тюрьмы.

Спальный матрас с натянутой на него черной матрасовкой и такой же подушкой у смертников меняют коридорные офицеры; здесь же водят на помывку под душ, тут же стригут и этой же машинкой бреют - все под конвоем. Со смертниками запрещается разговаривать, кормят их специальные люди, той же пищей, что и зэков. Эти люди состоят не в штате тюрьмы, а приписаны к управлению МВД, так что и сами тюремщики не знают, кто они. Посылки, переписка, отоварки, доставка курева, газет, радиотрансляция, встречи с адвокатом - запрещены. Наступает сплошное, темное одиночество. Выдерживают его не все, начинают биться головой об стенку, иные впадают в сплошной, протяжный, ноющий плач; как ни странно, вешаются мало. Видно считают, что не стоит торопиться расставаться с последними витками жизни.

При заболеваниях лечат лекарством, заставляя его тут же глотать, а о том, чтобы при серьезных болезнях производили хирургические операции, слышать не приходилось. Если до приведения приговора смертник отбросит концы, не печалятся, а просто списывают со счета тюрьмы. Смертник - не жилец.

С момента приговора до расхода проходит обычно около трех лет, бывает больше, иногда успевают привести в исполнение быстрее.

Бывает и у смертников счастливый день - если по кассационному определению расстрел заменяют и изменяют на тюремный или лагерный срок. Это определение Верховного Суда зачитывает самолично начальник тюрьмы в душе, куда заводят под конвоем смертника. Одни от радости падают и начинают щеками катать пол, другие целовать сапоги начальника и охранников, становятся на колени и молятся, пускаются в пляс: Редко кто такие определения судов воспринимает спокойно. После такого счастливого исхода из смертной камеры несутся песни, от радости пропадает аппетит: зэк в душе благодарит Бога, суд, партию и правительство, благодарит всех - и мать с отцом, и продолжающуюся жизнь. Вскоре его прямо из смертной камеры выдергивают на этап и увозят в зоны тюремного режима - кто идет в Златоуст, кто в Тобольск, где зоны расположены в зданиях бывших старинных монастырей.

О том, что кассация осталась без удовлетворения, не сообщают. В одну из ночей по смертному коридору послышится топот конвоя и цоканье собачьих лап, от которых просыпаются все зэки и ушами прижимаются к дверным косякам и к кормушке. Пришли за смертником; его тихо вызывают по фамилии, имени и отчеству, спрашивают статью и начало срока, просят через кормушку вытянуть руки, их защелкивают браслетом, открывают двери и в рот обезумевшему зэку вставляют резиновую грушу, наподобие клизмы. Снова цокот лап и топот конвоя; смертника, держа за шиворот, уводят.

Расстрельной тюрьмой в Сибири слывет Красноярская, там приговоренный находится недолго. Помешать расстрелу могут праздничные дни, болезнь, нет, не зэка, а палача.

Стреляют в скрытых кабинетах, в затылок, уже пристрелянным оружием, говорят, наганами. Промахов не бывает. Тут же убитого суют в специальный холщевый мешок, а кабинет промывают от крови и мозгов шампунью, той же, что и в патологоанатомических отделениях. Хоронят в специальных ямах, припорашивая известью.

Палачи - спокойные люди, офицеры, члены КПСС. Об их работе не полагается знать даже членам семей. Зарплата высокая, не сдельная, а по окладу, тюрьма также несет особые профессиональные расходы, связанные с выпивкой и закуской по окончании дела. Через короткое время родители, если они в живых, если нет, то близкие родственники, получат пакет-посылку с вещами убиенного и сообщение о том, что приговор приведен в исполнение. Адрес отправителя - следственная тюрьма.

Много баек ходит об этом зэковском расходном этапе жизни. Одни рассказывают, что Красноярская тюрьма зарабатывает большие деньги, поставляя трупы смертников в анатомические театры медицинских институтов, другие в буйной фантазии твердят о том, что Союз их продает в замороженном и безголовом виде за твердую валюту, третьи - что смертников отправляют в Северную Корею к Ким Ир Сену и там потомственные фармацевты из их половых органов изготовляют ценные медицинские препараты: Чего только не наслушаешься! Уверяют, что вместо казни их отправляют на урановые рудники в подземные шахты, где за ними ведется наблюдение с помощью телевизоров и, где они, не выходя на поверхность, вскоре окочуриваются. Большая часть рассказчиков считает, что перед смертью зэку предоставляют возможность заказать прощальный обед в ресторане и выпить стаканчик армянского коньяка. Есть и такие болтуны, кто встречал бывших смертников, кои, пробыв на подземных урановых разработках, оказались в живых, их заставили только изменить фамилию. И они живут поныне и здравствуют, заработав при этом крупные пачки филок-башлей. Что же, на каждый роток не накинешь платок.

Зэк считает: несправедливо казнить того, кто по пьянке замочил или убил в пылу гнева и раздражения; и уж подавно не стоит расстреливать за валютные операции и хозяйственные нарушения, за подделку денег и прочих бумаг, за переход границ, шпионаж и хранение золота. Большинство находит, что садизму в убийстве нет оправдания и они, садисты, стоят вышака. Это те, кто наносит сотни ранений, испытывают радость и наслаждение, убивая детей, старых людей, сжигая живьем. Считают кощунством над памятью убитого относить расходы по похоронам за счет зэков-убийц.

Особенно зэки ненавидят убийц-садистов на сексуальной почве. К таким группам убийц зэки очень жестоки - их избивают, помоят, насилуют, чешежопят хором: и практически убивают до смертного приговора, так что они ждут расстрела как избавления, как радости. Особым глумлениям подвергаются людоедыканнибалы, для которых в зэковском понятии существует особая людоедская статья в У К РСФСР, предусматривающая съедение людоедов людоедами. Такие типы встречаются, и не так уж редко.

Обывателей Сибири лет десять тому назад очень развлек случай с одним каннибалом из Таджикистана, который людоедством боролся много десятков лет с несправедливостью, завлекая и 'пожирая', точнее, скармливая другим, ментов-пенсионеров всесоюзного значения, разных орденоносцев и заслуженных работников, у которых самих руки по локти в крови. У этого ментоеда отец погиб в одном из сибирских лагерей, мать умерла от голода и отчуждения. Проведя жуткое детство, он выжил, работал, семьей не обзавелся, но построил хороший, добротный дом в одном из пригородов Душанбе. Развел сад и слыл очень добрым и гостеприимным человеком. Рано стал пенсионером по труду, получив увечье на производстве. Весной и осенью ездил в сибирские и дальневосточные города, где торговал фруктами и пряностями, а также другими домашними изделиями. Отличался редчайшей способностью определять в покупателях бывших чекистов, энкэвэдэшников и эмвэдэшников, с ними знакомился так, что они принимали его за своего, бывшего соратника по лагерной и прочей службе. Он же им заливал о том, что мечтает продать свой дом и перебраться к родственникам в Липецк. Многие менты планируют в старости погреть косточки на югах и купить там дома. На черноморском побережье они стоят дорого, а в Средней Азии дешевле. Изучив подноготную дзержинцев, он выбирал из них одиноких, бессемейных пенсионеров и приглашал к себе посмотреть дом, отдохнуть на фруктах, прицениться. Дом ментам нравился, они даже давали деньги в зарок, чтобы другим случайно не продал. Ночью такого замечтавшегося чекиста он убивал и разделывал по всем правилам скотобойного промысла. Из пенсионеров всесоюзного значения изготовлял твердокопченые колбасы - сервелат, салями, имея для этого в саду коптильню. Бывало, закатывал и тушенку под вид кроличьей с лавровым листом и перцем-горошком.

Копчение колбасы из ментов производилось на лиственничных лучинах, которые поставлял ему багажом лучший коптильщик Восточной Сибири Ликкер. Он работал на Усольском мясокомбинате и был широко известен в среде любителей копченостей, его твердокопченая колбаса под названием 'Советская' считалась лучшей в Союзе. Он сам выбирал лиственницу, сам ее умело расщеплял, да так, что на колку собирались любители посмотреть. Сам прожаренный, как черт, он знал такие секреты, что его колбасы из-за особой твердости резались только острейшими ножами. Даже не резались, а строгались, и в разрезе можно было увидеть отражение своего лица. Даже большие любители еды уставали, смакуя и разжевывая шайбы его колбас. Все почитали Ликкера и даже земляки, иркутские евреи, хотя по их закону возиться со свининой иудеям строжайше запрещено.

Обвалочные кости и лысые головы ментоед использовал как топливо в перемешку с углем. Людоеды в отличие от писак на тему людоедения, знают, как и охотники-таежники, что кости хорошо горят, долго держат тепло и рассыпаются в чистейший пепел, коим хорошо чистить посуду. Одежду втихаря раздавал нищим на вокзалах. Лично изделия из ментов не потреблял, а колбасы и тушенку увозил в Сибирь, продавая в местах расположения лагерей охранникам, которые в драку раскупали и облизывались. Следствие обнаружило около полусотни съеденных значкистов МВД. Попался ментоед случайно, один из ментов, гостивший у него, приметил на книжной полке свою книгу, которую много лет назад давал почитать коллеге, который вскоре исчез, пропал. Шли слухи, что он поехал в Среднюю Азию. Гость притаился, ночью не спал и, когда людоед с топориком стал подкрадываться, вскочил, вывернулся и, что было мочи помчался в дежурное отделение милиции. Ментоед-убийца не убежал, а при аресте сдал стопку милицейских удостоверений распотрошенных им сотрудников. Его возили на следствие и проводки по многим городам Сибири и Дальнего Востока. Это, пожалуй, был единственный людоед, которого полюбили зэки, стремились заполучить его в свою хату, поддерживали едой и одеждой, не прессовали. Менты ходили на него смотреть, как на диковинку, как на сокровища гробницы Тутанхамона. Он спокойно выслушал приговор. В последнем слове поблагодарил адвоката. Затем недолго находился в смертной камере. Будучи переведенным в расстрельную тюрьму, перед самой кончиной сдвинул пломбу на зубе, где была капсула с цианистым калием. Мгновенно скончался, однако, говорят, что его все же затащили в расстрельный кабинет и уже мертвого стреляли.
  • Current Music
    Blur - Death of a Party
  • Tags